veru_v_chudo
Я не ела молочные каши с детского сада. Да и в детском саду не ела. Густая, шершавая, холодная, прилипающая к небу и зубам белая субстанция, конечно, с комочками. На этом знакомство закончилось. Но двенадцатидневный полный пансион в больнице стал новой вехой пищевых открытий: манная, гречневая, геркулесовая, кукурузная, пшенная и венец творения повара - каша Артек.

***
Накануне перед операцией думала, что не засну, но спала всю ночь. Санитарка и медсестра приехали за мной чуть позже полудня, положили на каталку и оставили в коридоре перед операционной. За окном по ярчайшему синему небу пролетали морозостойкие птицы и облака, а в глубине соседней операционной слышались истошные крики анестезиолога: "Николаев! Просыпайтесь! Вы в операционной и сейчас упадете со стола!"
Николаева будили минут 10. Моя соседка на стоящей впереди койке также повернулась на бок и мирно посапывала, но была застигнута врасплох вышедшей медсестрой, которая заставила ее перевернуться на спину и открыть глаза.
Я так и не успела расследовать, почему же никому не дают спать. Меня вкатили в комнату с табличкой "Операционная 3. Анестезионная комната". Попросили сесть и сделали 2 укола в области позвоночника. По ногам моментально разлилось тепло, которое сменилось абсолютным онемением. Ощущение было захватывающее и ужасающее одновременно. Живот налился свинцом так, что дышать стало невозможно. Отворачиваясь изо всех сил и будучи уверенной в том, что обе ноги лежат на том же месте, краем глаза я заметила, как левая (сломанная) торчит где-то на уровне груди и ее обильно смазывают раствором йода два крепких врача. Почему-то этот эпизод произвел на меня ну очень сильное впечатление. После перед глазами поставили зеленый экран, закрывающий все происходящее. Я была счастлива. Приемник в операционной транслировал радио "Романтика" с противным шипением, и женский голос очень недовольно просил всех по очереди его наладить: и практиканта, без толку путавшегося у всех под ногами, и проходящих мимо коллег.
Я вслушивалась в хриплые трели приемника почти с упоением, лишь бы не разбирать комментарии врачей, которые заново собирали мне ногу, насаживая разбежавшиеся косточки на модную пластину и фиксируя ее титановыми шурупами.
Шутили они громче, и мне удалось услышать, что операция у лечащего меня хирурга за день девятая. Он рассказывал историю о том, как его маленького сына спрашивают, что папа делает, а ребенок отвечает: "Ножки делает. И ручки делает". Была и жутко развеселившая всех аналогия: есть врач "ухо-горло-нос", а есть "руко-ного-жоп" . Как в точку! Искренне смеялась вместе со всеми, колыхаясь верхней частью тела, до пояса.
Минут тридцать пилили, вкручивали, примеряли. Два раза сделали рентген и остались довольны. Заштопали и выпустили на волю, в коридор. Максим Валерьевич (врач) победоносно заглянул мне в глаза и сказал, что собрали хорошо и гипс не потребуется. Видимо, этот факт был для него предметом особой гордости.
Дальше была ночь странного обезболивающего укола (который развеселил, но не помог) и жуткой боли, которую я старалась "наблюдать" по совету учителей и книг по медитации. Были дни ожидания, когда меня наконец выпустят на свободу, заживать и осознавать, для чего же все это со мной произошло.

***
Отпустили меня через 5 дней, вручив выписку, больничный лист и пару рентгеновских снимков , которые я теперь показываю друзьям и сочувствующим, как фотографию с Американских горок, улыбаясь, как школьник, который с вызовом глядит в глаза перепуганных родителей: "А вам слабо?"